Может ли выжить в нашем мире огромная обезьяна с любящим сердцем?

История о гигантской обезьяне, обитающей в девственных тропических лесах, оказалась настолько увлекательной, что переснималась со времен Великой Депрессии до наших дней самыми видными кинематографистами. Кинг-Конг от фильма к фильму отличается огромными размерами, нежностью к хрупкой девушке и… неимоверным везением, позволяющим ему бегать, прыгать и драться. Почему это можно считать везением? Давайте разберемся, мог ли Кинг-Конг существовать с точки зрения современной биологии.

Начнем мы с конечностей – частей тела, очень важных для любой обезьяны. Вдумчивый зритель и сам может догадаться, что кости у киношного Кинг-Конга были бы слишком хрупкие, а при ходьбе и тем более прыжках его лапы уходили бы глубоко в землю. А там уже недалеко и до переломов, с которыми дикому зверю живется совсем несладко.

Подкованные в экологии граждане добавят, что такие огромные животные смогли бы разбалансировать любую современную экосистему. Впрочем, если бы этим все и ограничивалось, то очередной режиссер мог бы с чистой совестью отправить очередного Кинг-Конга в соседнюю галактику, на планету с заранее подходящими параметрами гравитации и экологии. Чтобы изгнать фантастическую обезьяну и оттуда, продолжим перечислять условия, запрещающие ей существовать.

Кинг-Конг в одних сценах бывает шести метров роста, а в других – шестидесяти, но всегда имеет вполне гориллий облик, даже с учетом несовершенства визуальных технологий двадцатого века. Уже в самом первом фильме он двигается на четырех лапах с полувыпрямленной спиной и опирается на костяшки пальцев. Казалось бы, это совершенно естественно, однако если увеличить размер гориллы в десять раз, ее вес возрастет тридцатикратно. В результате подвижные пальцы сломаются при первой же попытке нормально на них опереться.

Кстати, имеет смысл задуматься о том, зачем вообще Кинг-Конгу ловкие руки. С точки зрения фильма они очевидно необходимы – чтобы взять в них главную героиню. Но для использования в остальное время они практически бессмысленны.

Нормальная горилла использует свои ловкие лапы для того, чтобы ломать бамбук, срывать плоды или добывать насекомых. Но огромный Кинг-Конг сможет сломать разве что молодую березку, сок которой придает ей питательности лишь по весне. Бамбук, конечно, тоже сломает, но по пищевой ценности для огромной гориллы он не многим лучше, чем одуванчики для человека. Плоды тоже не оправдывают ловкую руку, ведь сорвать такой рукой удастся разве что гигантский арбуз величиной со взрослого человека. При этом обычные фрукты Кинг-Конг может есть вместе с веткой, мелкая (в его масштабах, конечно) моторика здесь вовсе не нужна.

Еще, конечно, обезьяны используют свои лапы для лазания по деревьям и брахиации – перемещения с ветки на ветку раскачиванием на руках. Но Кинг-Конг смог бы лазать разве что по орбитальным станциям, на Земле подходящих по габаритам поверхностей для него просто нет.

Впрочем, умение древолаза ему бы не потребовалось, ведь Кинг-Конг весьма субтилен, и при всех своих колоссальных размерах его пропорции ничем не отличаются от горилльих, а значит, сила мышц не успевает догнать возросшую массу. Поэтому по своим акробатическим способностям эта обезьяна недалеко уйдет от меньшего в несколько раз носорога.

У нас осталось последнее оправдание ловкости рук – борьба с другими животными.  Несмотря на очевиднейшее превосходство в массе и способность забить любого монстра даже копытами и ладонями, Кинг-Конг охотно использует и свои цепкие пальцы. Кстати, в оригинальном фильме 1933 года зверь показывает очень техничные броски и удары, достойные профессионального бойца, так что его тренера нельзя не зауважать.

Разобравшись с лапами, перейдем к голове. Рот Кинг-Конга на первый взгляд кажется нормальным, и притом незаслуженно! Пропорционально размеры его такие же, как и у обычной гориллы, но Кинг-Конг ведь горилла необычная! Рот современных гориллы, павиана, шимпанзе позволяет съедать по частям любую существующую пищу в разумные сроки – а значит, Кинг-Конг, имея такой рот, питался бы или живыми гиппопотамами, или уже упомянутыми гигантскими арбузами. Не сказать, чтобы это было целесообразно, но ведь именно целесообразность в животном мире обуславливает почти все.

Кстати, другой пищи, сильно отличающейся от арбузов и гиппопотамов, у Кинг-Конга не было. При менее продуктивном корме хищное теплокровное его размеров быстро съело бы все живое в своем ареале обитания и скончалось бы от голода, а травоядное не успело бы за любой временной промежуток съесть достаточно, чтобы скомпенсировать собственный метаболизм.

Так что же, не может быть гигантской обезьяны в индонезийских джунглях? Да, в индонезийских точно не может. Дело в том, что самые крупные животные существуют исключительно на континентах, где пищи больше, а пространства обширнее. На островах же даже признанные гиганты быстро уменьшаются в размерах – вспомним хотя бы знаменитых средиземноморских слонов.

Впрочем, обезьяна, показавшаяся нам огромной, все же имеет шанс на существование. В конце концов, существовал же четырехметровый гигантопитек. Правда, ни прыгать, ни бегать, ни даже держать спину под углом, как у гориллы, у такого гиганта не получится. Неспешно бродили бы эти мегаприматы по полуоткрытым местностям и, пригибая ветви, объедали листву и плоды с  тонких веток, напоминая и поведением, и внешним видом слонов и вымерших ныне гигантских ленивцев. Вот это и были бы настоящие Кинг-Конги, доведись эволюции создать их на самом деле.

Анатолий Никифоров

Автор выражает признательность участникам форума Zoologist.ru за помощь в работе над материалом